Кому сейчас нужны бардовские песни? Те песни, что поются чудаками, которые сами же их пишут и, выходя к микрофону, отдаленно напоминают Окуджаву и Высоцкого? По большому счету, никому. Для столь невеселого утверждения масса причин. Во-первых, песни эти (имеются в виду нынешние бардовские песни), как правило, крайне не профессиональны. И по словам, которые в них поются, и по исполнению, по подаче, другими словами. О музыке бардов даже и говорить не приходится — нет никакой музыки у них. Так, некие намеки на нечто уже звучавшее до них или нечто недоработанное, недотянутое до нужного уровня. Дилетантщина одним словом. Исполнители же бардовских песен, что называется, «ниже плинтуса». Вот так прямо скажем о затронутом в этой статье предмете. Жёстко и без всяких обиняков скажем. Безжалостно, но справедливо. Вернее, правдиво. Руку на сердце положа.

Но не все так просто в этом странноватом жанре — бардовская песня. 

Все вышепредставленное можно назвать словоизлияниями пессимиста, некоего отчаявшегося пиита с гитарой. Его, в принципе, понять можно. Старается, старается, а успеха никакого. На публику жалуется при этом. Не так она к нему относится. Без внимания и обожания. Отчасти этот пиит прав. Публика тоже ведь… как бы это выразиться… сезонами живет. Взять хотя бы бытовавшую когда-то в нашем обществе увлеченность стихами. Всю ту поэтическую шумиху 60-х годов, все те переполненные политехнические, где глашатаями выступали Евтушенко и Ахмадуллина, с большой натяжкой можно отнести к некоей моде. Да-да, к моде, к той самой моде, которая охватывает людей, увлекающихся новым для нее, ранее не существовавшим, предметом. Так было, например, с шахматами. Или с кубиком Рубика. Или с тем же тамагочи. Помните, как все с ума сходили по этой японской безделушке? Как дети рыдали над сломавшимися этими пустяковинами и даже кладбища устраивали для них? Было ведь? Да, было. Так и с поэтами, с их популярностью и увлеченностью ими. Хотя... Нет, с поэтами, видимо, сложнее. Их, видимо, сейчас просто нет, тех, настоящих поэтов нет. А с ними и бардов настоящих нет. Вот и всё. И все эти страдания по поводу невнимания публики, по ее якобы охлаждению к бардовской песне объясняется банальным отсутствием талантливых ребят с гитарами. Не просто талантливых, а ОЧЕНЬ талантливых. Тех, кого можно назвать именно ПОЭТАМИ, поэтами с большой буквы.

Ну, нет и нет — что тут такого? Жизнь продолжается, люди сочиняют песни и желают их петь. Им, в общем-то, без разницы, как их называют — бардами, менестрелями и тэдэ и тэпэ — им лишь бы представлять свое творчество. Так было искони, и до Вертинского так было, и до Окуджавы. Просто их, таких вот не сложившихся поэтов и не очень убедительных бардов просто не замечали. Не остались они в памяти народной. По причине, изложенной выше. 

Чтобы барды могли демонстрировать свое творчество, устраиваются фестивали авторской песни. Зачастую самими же бардами устраиваются. Фестивалей этих очень много и все они примерно одинаковы. И в России их много, и в Украине. В 80-е годы в Севастополе существовал клуб авторской песни «Ахтиар», активисты которого немало поустраивали своих фестивалей авторской песни. Шуму было, помню, немало. Залы просто ломились от желающих послушать «гитарную» песню. Особенно во второй половине 80-х. Потом эта волна схлынула, наступило затишье.

Во второй половине 90-х опять вроде как заактивизировались ребята с гитарами, чтобы окончательно разбежаться к началу нового века. Поднятым флагом завладел Андрей Соболев. Он сам пишет песни, сам же их и исполняет, приобрел устойчивую известность барда. Его фестиваль «Балаклавские каникулы» показал, что только порыв сильного и волевого организатора может по-хорошему представить публике бардовский жанр. Что есть, то есть, Соболеву это удается. Он не стал париться с дилетантами и неудачниками в авторской песне, а сразу же построил свой фестиваль на приглашенных звездах жанра, на тех, кто достиг в определенных кругах и на Грушинском фестивале, в том числе, известности. И нужно быть благодарным Соболеву за то, что он познакомил севастопольскую публику с творчеством поющих поэтов Отечества, с корифеями жанра Городницким и Никитиным. И вообще за то, что напористо приобщил городскую власть к самому понятию «авторская песня». «Ахтиарцам» этого не удавалось. Хотя, если честно, они и цели такой перед собой не ставили — приобщать властителей к своему жанру («Еще чего!»). Но без этого, как показало время, всеохватности у «Балаклавских каникул» не было бы. Более того, «Балаклавские каникулы» показали, что они могут быть даже светской тусовкой. Не знаю, в хорошем или в плохом смысле этого слова. Но всегда на открытии соболевских фестивалей не только чиновничья рать, но и гуманитарии – композиторы и поэты, ведущие общественники, ветераны… Истеблишмент, одним словом. Что есть, то есть, заставил их уважать авторскую песню Соболев, дай ему Бог здоровья. Безусловно, «Балаклавские каникулы» привлекают к себе и тех, кто «по-тихому» увлечен авторской песней, кто беззаветно любит ее и считает данный предмет чрезвычайно важным в своей жизни.

Но одних «Балаклавских каникул» для Севастополя, видать, мало. Сергей Курочкин, самый известный, пожалуй, в этом городе автор и исполнитель песен, затеял еще один бардовский сходняк. Находясь при этом в довольно интересном качестве. Он — директор Балаклавского центра культуры и досуга. Функционер культуры, другими словами. Ему, как говорится, и флаг в руки. Но интересное дело. Во всей Украине до самого последнего времени (как утверждает запорожский бард Александр Супрун, сам организатор десятков фестивалей авторской песни, много поездивший по ним и много чего повидавший), во всей Украине, повторюсь, не было еще случая, чтобы фестиваль авторской песни организовывал директор учреждения культуры! Искони заваривать фестивальную кашу — это удел энтузиастов (таких, как, например, Соболев) или творческих объединений, что крайне редко. А тут — на тебе! — бардовский фестиваль организует официальная культпросветовская структура. Да-а, Севастополь опять в определенном смысле выпендрился, в хорошем смысле этого слова, надо полагать, выпендрился. Как знать, может быть, прекрасный почин Курочкина (дай Бог, если прекрасный!) подхватят и другие учреждения культуры страны?
Итак, каков же был этот курочкинский фестиваль? Назывался он «Золотая Балаклава». Проводился в самом БЦКиД. Перед началом действа, как водится, пригласили журналистов на прессуху. Фиг, кто приехал. Далеко ехать, да и не интересным показался им почин балаклавского энтузиаста. Мы, говорили они по телефону, на само открытие приедем. Опять же, фигвам, не приехали. Кроме, разве что, Илларионова — телевизионщика, ближайшего другана Курочкина. Только он с камерой и бегал перед сценой БЦКиД. 

Хорошо, поехали дальше описывать начавшееся песенное действо. Небольшой такой, компактный зал, наполовину заполненный балаклавцами. Не очень хорошо освещенная сцена. Не очень хорошая подзвучка. Барды, сменяя друг друга, подходят к микрофону и поют, кто по две, кто по три песни. Аплодисменты, как водится. Между выходами бардов — немудреный конферанс.

...Настроение — тягостное. Такое ощущение, что затевается нечто настолько заурядное, что со стыдом потом будет вспоминаться. Выручают ситуацию джанкоец Сергей Яцуненко и Наталья Соболева (днепродзерджинская однофамилица Андрея Соболева). Они, звезды, в общем-то и «вытягивали» стартовавший фестиваль. Яцуненко (он же — «Яцек») – искрометной и жесткой философией своих песен, а Соболева (она же — «Птаха») невиданной для бардовской среды Севастополя певучестью. Севастопольские барды? Так, ничего. Владимир Губанов, как всегда, забывал слова. Станислав Таран, как всегда, голосисто вытягивал неимоверно высокие ноты. Сергей Шишкин? Ничего, добротно так представил несколько песен известных российских шансонье квартирного жанра. Кто еще? Игорь Сухенко — тот поразил: сколько видел его на сцене, но никогда не слышал, чтоб он так хорошо спел берковское «Колечко» на стихи Бродского.

Из молодых, к сожалению, никто не заставил обратить на себя внимание. Так, вроде что-то есть в их песнях и вроде чего-то нет. Но это всё от тягостного, уверен, настроения. Жюри-то ведь отметило их, молодых, и очень даже неплохо отметило. А тягостное мое настроение разрушил Сергей Кучма, старейший на Украине бард из Запорожья, автор задумчивых песен и способный до закулисных разговоров чудак. «Успокойся, — сказал он мне. — Нормальный фестиваль. Отличный! Такие все они, фестивали, которые только-только начинаются. «Груша» (так называют в бардовской среде Грушинский фестиваль авторской песни) тоже начиналась ни шатко, ни валко. А потом разрослась — не обхватишь теперь и на поезде не объедешь!»

Кучма сказал мне парадоксальную вещь. Оказывается, чем больше людей на фестивале авторской песни, тем хуже. «Почему?», — спрашиваю я. «Ты понимаешь, издавна фестивали авторской песни страдают от «хвостов». Знаешь, что это такое? Не знаешь. «Хвосты» — это те, кто приходит на бардовские фестивали потусоваться. И таких тусовщиков пруд пруди! Это никакие не знатоки и не любители авторской песни, а просто... ну, не знаю... Проще говоря, это те, кто не знает, куда себя деть. Я первый раз, помню, когда ехал на «Грушу», — давно это было, тыщу лет уже, — так вот, когда я ехал на «Грушу» первый раз, то думал, что встречу там тысячи любителей поэзии. Ни фига! Все ходят стадами от палатки к палатке, без конца бухают, трахают девок, а о Визборе и Галиче двух слов связать не могут. Запомни: на наших фестивалях с трудом наберется десяток истинных ценителей жанра!»

Во дела! Каково оно в бардовском этом датском королевстве! Сложно всё это. Послушал на «Золотой Балаклаве» самого Кучму. Невнятное что-то и не очень выразительное показалось мне в его творчестве... Или не понял я? Когда прощались, обнялись с ним. Пошел Сергей к автобусной остановке — пожилой такой, худой, невзрачный. Но! Уверенный в себе и в какой-то степени даже гордый. Наверное, таким и нужно быть. В Симферополе у Кучмы ожидалось выступление. С кем-то он там собирался петь, в каком-то «сборнике», с какими-то бардами из украинской глубинки…

Но вернемся на «Золотую Балаклаву». Владимир Грачев, симферопольский бард, старейший, наверное, из всех его крымских соратников по цеху, тоже успокоил меня. «Все замечательно, — сказал он. — Фестиваль только начался. Потом он раскрутится, вот увидишь, раскрутится! Ну, мало приехало бардов — а что ты хочешь? Кто что знает о Сереге Курочкине? Но здесь он себя показал хорошо, неплохо устроил нам жилье, неплохую устроил морскую прогулку на яликах, неплохо… Короче, поверь мне – все у Сереги будет хорошо с его фестивалем! Ну, пока!», — и тоже порулил на автобусную остановку.

Я долго еще слонялся по Балаклаве. Походил по набережной, поглазел на яхты... Шумно в Балаклаве. Это сейчас, в апреле шумно, а что потом будет, когда лето начнется? Уже сейчас в кафешках не протолкнуться, а в июле... И всюду — музыка, музыка, песни орут из динамиков. Да и песни такие, что... Одним словом, одиноко. Никому, уверен, бардовская песня здесь не нужна. Для чего же они тогда собираются, барды? Тусоваться или творчество свое показывать? Вот вопрос, на который и не знаю, как ответить.

Кирилл БАРРЭ
На фото Сергей Яцуненко — «Яцек» (г. Джанкой)
Фото пресс-службы I Фестиваля авторской песни «Золотая Балаклава»

Отчет о фестивале.

В I Фестивале авторской песни «Золотая Балаклава» приняли участие 43 автора и исполнителя бардовской песни из Севастополя, АР Крым, Мариуполя, Запорожья и Днепродзержинска. В конкурсной программе Фестиваля участвовало 17 авторов-исполнителей в двух главных номинациях: в возрасте до 20 лет и в возрасте от 21 год и старше. 

Жюри Фестиваля в составе мастеров бардовского жанра Натальи Соболевой (г. Днепродзержинск) и Сергея Яцуненко (г. Джанкой), музыканта Сергея Валуева (г. Саки), профессионального хормейстера Татьяны Медведь (г. Херсон), севастопольских композиторов и аранжировщиков Алексея Панчика и Вячеслава Демина, под председательством барда Сергея Кучмы (г. Запорожье) провели напряженную работу, в результате которой были определены следующие лауреаты и победители «Золотой Балаклавы».

Дипломом Фестиваля награждены:
- в номинации «За оригинальность исполнения» — Илья Зарубин (г. Севастополь);
- в номинации «За полет мыслей» — Станислав Таран (г. Севастополь);
- в номинации «Надежда» — Дмитрий Савосин (г. Мариуполь);
- в номинации «Самобытность» — Егорий Науменко (г. Севастополь);
- в номинации «Лучшая песня о море» — Николай Лавров (г. Севастополь);
- в номинации «За актерское мастерство» — Михаил Дебель (г. Севастополь);
- в номинации «Лучшая песня о Севастополе» — Анатолий Абдула (г. Севастополь);
- в номинации «Мастерство и искренность исполнения» — Валерий Винокуров (г. Севастополь);
- в номинации «Исполнительское мастерство» — Сергей Ильиных (г. Симферополь). 

«Приз зрительских симпатий» завоевал Егорий Науменко. Молодому 22-летнему барду, жителю поселка Первомайка Балаклавского района награду вручил потомственный балаклавский рыбак Анатолий Тимерханов — самую большую, выловленную им в Балаклавской бухте во время проведения Фестиваля и приготовленную по старинным греческим рецептам, рыбу.

Балаклавский бард Дмитрий Сандриков получил приз «За лучшую песню о Балаклаве». Второе место во второй номинации присудили Игорю Шелепову (г. Севастополь), второе место в первой номинации — Павлу Курочкину (г. Севастополь), первое место в первой номинации — Марии Киселевой (г. Ялта).